380 перевод

Какая стоимость одной страницы?
Автобиографическая повесть. Могу кинуть абзац,чтоб Вы посмотрели какой стиль.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1
Комната по квадратуре три на четыре. Пространство казалось бесконечно нагромождённым, из за угрюмо заваливающейся на стены (по-советски намертво сколоченной) и щедро залакированной мебели. В полуночном окне, перед которым я стояла, виднелся массивный сук дерева, отдаленно напоминающий трофейную голову оленя. Многолетние трещины разбредались и текли вдоль ствола, сообщаясь друг с другом в случайной перехлесте, обрамляя гордый загривок древесной каймой. Сквозь непролазную игру бездыханной тени и случайного блика, мне чудилось как оживают его то играющие светом, то лишенные всякой окраски черты. Незамысловатый, сереющий во тьме образ давно был моим надзирателем. В глазах гения виднелась обтекаемая осуждением строгость, в глубине которой таилось вероятно ничто иное, как оскал сокрытого годами позже страха. Страха быть замеченной, оказаться под наблюдением, разразиться на виду злобным бессилием или напротив, восславиться предвестником собственной живости, крайней поспешности, крайнего «Я». Но все же, за окном был кто-то, этот кто-то непрерывно на меня глядел и навстречу ему, я - покорная, тихая, тонкая, не производящая малейшего шума, как можно шире раскрывала глаза.
Едва различимые из-за навязчивого гудения холодильника звуки, что попеременно доносились с ночной улицы, создавали нудную мелодию, которая то и дело сливалась в полете с завыванием ветра. Пока дыхание мое, отражаясь в воздухе, обретало курьезный отзвук, думалось, что однажды бедствие это прекратиться. Думалось, что благосклонность момента сумеет развеять, ту густую тьму, какая вручая себя каждодневно отбивала всякий мой робкий порыв долгие годы.
С каждой минутой стоять становилось все тяжелее. Более грузной становилась атласистая плоть. Груз ночи опадающий на плечи, рос словно ком снега решительно бегущий с немыслимой высоты гор. Предо мною возвышалась грозящая мгла, отпечаток ее холодящего прикосновения покалывал язвительным стержнем изгиб молодого хребта. Материя пола под моими ступнями ползла и стекала вглубь у основания стен, заявляя свое право на власть. На ту что ребенка со страстью охватит и сбросит, на ту, что без печати и клейма присвоит себе, безоговорочно заставив капитулировать. Но когда колени подкашивались и упругость стана сменялась безвольным свисанием, я невольно вспоминала, как совсем недавно он душил меня и обещал убить, столь яростно как только сумеет. Прошибающий жалкое нутро страх, не давал мне и секунды послабления. Я поднималась снова и снова, раз за разом. И лишь когда солнечный свет начинал проникать в комнату, мне можно было упасть без сил.